Конфликт вокруг бывшего здания Немецкой Реформатской церкви в Одессе
12.06.2010
Когда-то, в советское время, в моде были фельетоны на темы морали. В общем-то не такой уж плохой жанр. Читатели «Правды» и «Известий» с нетерпением ожидали фельетонов непревзойденного мастера острого слова – Леонида Лиходеева. Вот помню, как-то он написал о молодом парне, который наотрез «из принципа» отказывался уступить больному старику нижнее место в купе, настаивая на том, что купил билет, а значит, ему «положено» то самое место, что обозначено в его билете. Помню фразу: «А тот, который «нижнее место», крепко держал его руками, ногами и обвивал для верности хвостом».
Я вспомнила эту фразу, потому что возникла ассоциация с еще одним товарищем, или товарищами, которые «положенное» им, обвивают для верности хвостом.
Речь идет о старом конфликте, возникшем вокруг бывшего здания Немецкой Реформатской церкви в Одессе. Здание не абы какое – памятник архитектуры, выстроен в 1895 году архитектором академиком Шретером, под наблюдением знаменитого архитектора Бернардацци. Трехэтажное здание, на первом этаже стояли машины для парового топления, на втором - квартира пастора, на третьем – располагался собственно храм. Общая площадь 1533 м кв. Мрамор, старинные витражи. Вобщем, кусочек лакомый.
История этого кусочка непростая. Итак, в 1895 году одесские немцы, коих в Одессе было много, построили себе храм Евангелическо-реформатской конфессии. Однако, в 1914 году с началом Первой мировой войны все одесские немцы были выселены на Волгу, как потенциально сочувствующие воюющей с Россией Германии. Храм опустел, и с 1914 года перестал быть культовым сооружением. В 1917 году Российская империя прекратила существование и бывшие культовые здания были отданы под разные государственные нужды нового советского государства. Не избежало такой участи и здание на Пастера 62.
Однако, в отличие от других культовых зданий, в которых могли и овощной склад устроить, судьба здания в центре Одессы оказалась не такой мрачной. В 1948 г. там разместили Кукольный театр, а в 1988 г. межобластной Союз театральных деятелей Украины. То есть организацию в высшей степени духовную. Творческий союз, в который входят актеры, режиссеры, драматурги. Одесса ведь, крупный театральный центр, одна наша знаменитая опера, визитная карточка Одессы, чего стоит! Разместилась там и огромная старинная библиотека книг по искусству. Зал для собраний.
После принятия Закона «О профессиональных творческих работниках и творческих союзах», 10 июля 1998 г. выходит Постановление кабинета министров Украины, о передаче творческим союзам того недвижимого имущества, которое они занимали на день 24 августа 1991 года. К постановлению прилагается список №2, в котором перечисляются здания и помещения, которые находились в государственной собственности, и союзы их получающие, и список №3, который указывает помещения, находившиеся в коммунальной собственности. Согласно списку № 3 СТД получает здание на Пастера 62 площадью 1533 м.кв. То-есть здания, находившегося на балансе не госимущества, а органов местного самоуправления, а потому справедливо определенного Кабинетом министров, как собственность коммунальная, что, как мы увидим в дальнейшем, имеет значение. Таким образом, СТД оказалось хозяином помещения, как и все другие творческие союзы по всей Украине, занявшие те площади, что они занимали на момент 24 августа 1991 года.
Казалось бы Закон «О профессиональных творческих работниках…» и Постановление Кабмина, направленные на развитие в стране культуры и искусства, нашли свое самое лучшее воплощение. Осталось жить, радоваться, ставить спектакли и учить подрастающее поколение будущих мэтров сцены.
Однако беда подкралась, яко тать в нощи.
На красивейший особнячок в центре Одессы положили глаз американские проповедники – пресвитериане, полюбившие проповедовать в Украине свою веру. В этом ничего плохого не было бы, кому нравится, пусть исповедует пресвитерианство, а кому нет – остается в православии, либо другой исконной в нашей местности конфессии. Американским пасторам никто не помешал бы купить в Одессе соответствующее помещение или построить себе молитвенный дом. Однако это был бы новодел. А тут памятник архитектуры, да еще какой красоты, да в самом центре.
И братья-пресвитериане находят в Одессе 10 человек, которые регистрируют в Одесской областной администрации новую общину, сначала, совершенно справедливо, как руководимые пресвитерианами, – Евангельскую Пресвитерианскую церковь Одессы (ЕПЦО). Это их право и пока в действиях новоявленной общины ничего странного нет. Однако, как подобраться к зданию на Пастера? Оно-то до 1915 года принадлежало Реформатской церкви.
И тогда два члена общины, ее председатель Беспалов И.М. и член общины Корсаков А.А. едут в город Ровно, где находится община Евангельско-Реформатской церкви, которую сами ее члены неграмотно называют «реформированной», и создают документ под названием «Протокол встречи». Данный протокол сообщает ad urbi et orbi «городу и миру», что ровненская община поразговаривала с одесской и нашла, что их религиозные взгляды совпадают. На этом основании пастор ровненской общины Ф. Семенюк объявляет, что ЕПЦО, на его взгляд, является исторически и теологически единственным (а ничего, что в Одессе и другие реформаты есть?) духовным представителем и наследником реформатской веры в Одессе. И приходит к выводу, что ЕПЦО имеет полное право получить в собственность памятник архитектуры на улице Пастера 62, построенный Реформатской церковью Одессы в 1900 году (кстати, в 1895-ом!).
Вот так. Не просто случайная встреча на улице, с поцелуями и радостными возгласами, а весьма запланированная встреча с дальним и нескрываемым прицелом. Оказывается, пастор Семенюк не только рад, что нашел единоверцев, но еще и об их недвижимости побеспокоился, постарался их обеспечить собственностью города Одессы. Прямо отец родной. Этот документ интересен еще тем, что в нем впервые встречается имя и фамилия Валерия Бабынина. До сих пор ни в списке членов общины, поданном на регистрацию, ни в протоколе избрания председателя общины, эта фамилия не встречалась. И здесь она явлена только в печатном виде, подписи Бабынина которая следовала бы за печатным написанием фамилии, нет. Следовательно, эта бумага была заготовлена заранее, еще до поездки в Ровно, где ее не составили, а только подписали присутствовавшие на встрече.
И еще это значит, что пункт о передаче здания на Пастера 62 тоже был заготовлен заранее, в Одессе. Зато спустя две недели появляется новый документ: «Свидетельство о рукоположении в сан». В котором говорится, что Бабынин Валерий Петрович был рукоположен проповедовать благую весть Евангельской Пресвитерианской церкви. Правда, не говорится, кем был рукоположен. На свидетельстве стоит подпись председателя общины, то есть по сути прихожанина, а не духовного лица, и печать общины, а не какого-либо духовного заведения.
Обратимся к специалистам, а именно в отделение религиоведения Института философии им. Г. Сковороды Академии наук Украины. Итак, отрывок из письма профессора-религиоведа:
Шановна Вікторіє Григорівно!
На Ваш лист - запит Відділенню релігієзнавства ІФ НАНУ відповідаємо наступне:
1. Ми не відмовляємося від тієї інформації щодо співвідношення Євангельсько-реформатського і Євангельсько-пресвітеріанського рухів, яку дали у своїй довідці від 18 січня 1999 року (№73). Ці рухи (протестантські течії) мають єдиний корінь свого походження, але є відмінними релігійними рухами. Єдиний корінь власне реформатських течій і пресвітеріан – вчення Кальвіна, а ось в подальшому у його тлумаченні й організації конфесійного життя ці течії кальвінізму далеко розійшлися. Особливо у цих змінах приуспіла американська гілка пресвітеріан, громада яких, судячи із змісту Вашого листа, й заснована їх місіонерами не так давно в Одесі і прибрала собі раніше належну іншій конфесійній визначеності кальвінізму течії, означену Вами будівлю, вчинила в ній перебудову відповідно до своєї американської традиції, яка не відповідає європейській, якій слідують саме рівненські реформаційники;
2. Можемо з Вами погодитися в тому, що свідчити те, що Одеська пресвітеріанська громада є правонаступницею колишньої реформатської Церкви Одеси, є історично неграмотно, бо ж маємо появу в Одесі нової протестантської течії, яка прямого відношення, та якоїсь наступності з раніше існуючою в місті реформатською спільнотою не має, засвідчувати їх пряму тотожність інша, прямо конфесійно не тотожня з одеською громада із Рівного не може, тим більше, що треба ще з’ясувати її, саму як реформаційної, тотожність з реформатською;
3. Про те, що не слід прямо ототожнювати реформатів і пресвітеріан. Так, видрукуваний в Москві в 2006 році «Религиоведение. Энциклопедический словарь» пише на стор. 916 наступне: «Реформатские церкви – группа кальвинистских церквей в континентальной Европе, отличающаяся некоторыми особенностями теологии и церковным устройством, существующая наряду с пресвитерианством и конгрегационализмом… Часть реформатов считает возможным управление общин выборными епископами, чем отличаются от пресвитерианства, принципиально отвергающего епископат…»;
4 Надіслані копії документів дійсно фіксують той факт, що «рівненське засвідчення» має замовний, дещо махлярський характер, бо в протоколі № 2 від 13 грудня 1996 року прізвище Валерія Бабініна відсутнє (можна припустити, що він на той час ще не був членом громади, бо там є ще список членів останньої), головою ради пресвітеріанської громади обрали терміном на 5 років (цебто аж до 13 грудня 2001 року) І.М.Безпалого, а в протоколі-засвідченні рівненчан від 27 вересня 1997 року чомусь в одеситів головним їх «представителем» є пастор Валерій Бабінін;
5. «Свидетельство о рукоположении» дійсно фіксує той факт, що на час оформлення рівненського протоколу-засвідчення В. Бабінін пастором одеської громади ще не був. Тоді дещо незрозуміло, чому раптом він постав у цьому засвідченні-протоколі головною діючою особою одеситів;
6. Пресвітеріанство саме тим і відрізняється від багатьох інших християнських спільнот, що в них відсутні в керівній структурі єпископи, очолюють, автономно існуючі між собою громади, пресвітери, яких обирає кожна громада самостійно. Правда, як це засвідчує московський енциклопедичний словник «Религиоведение» цей «старейшина-наставник, также избираемый общиной, однако рукополагаемый пресвитерией – вышестоящей коллегией старейшин, управляющей их делами и избираемой группой общин». Відтак при рукоположенні В.Бабініна цей принцип рукоположення (колегією старійшин від спільноти громад) не був дотриманий. У випадку, коли в країні наявна лише одна громада певної конфесії, то для висвяти звертаються до своїх коллег із закордоння (або виїздять туди, або ж звідти приїздить група висвятантів);
7. Право на храм має не та громада, яку сформували зайди-місіонери, що приїхали із США, а та територіальна громада, яка має доведену наступність із тією реформатською громадою, яка була в Одесі і за умов радянської влади змушена була припинити своє існування…
Керівник Відділення релігієзнавства
професор Анатолій КОЛОДНИЙ
Для тех, кому тяжело было пробраться сквозь специализированный вышеприведенный текст, я изложу его более простым языком.
1. Профессор А.М. Колодный указывает, что Реформатское и Пресвитерианское движение действительно имели один корень, но далеко разошлись и образовали два совершенно разных религиозных движения. Что подтверждает эксперт в этом деле – Энциклопедический словарь по религиоведению, изданный в Москве в 2006 году.
2. Профессор считает, что неграмотно называющая себя «реформированной», Ровненская община не имеет права устанавливать конфессиональную принадлежность Одесской.
3. Профессор сомневается в том, что «Протокол встречи» и «Свидетельство о рукоположении» давали на тот момент право Валерию Бабынину выступать от одесской общины, как главное, уполномоченное ею лицо.
4. Профессор считает, что рукоположение в сан у Реформатов проводится совершенно отличным способом, нежели тот, который вытекает из документа, называемого «Рукоположение в сан».
5. Профессор прямо указывает, что право на бывшее культовое здание имеет та община, которая имеет доказанную правопреемность с той, что его строила, а не приезжие из США миссионеры.
Единственное, в чем ошибся профессор, так это в том, что Реформатская община в Одессе прекратила свое существование по вине советской власти. На самом деле это случилось ранее, еще в царской России, в 1914 году. Но отсюда вытекает еще одна интересная коллизия. Украина, которая является правопреемницей Украинской ССР, обязана возвращать культовые здания, отобранные у церквей советской властью. Но правопреемницей Российской империи Украина не является, а потому вовсе не обязана принимать на себя обязательства по возврату ее имущества!
Странно еще вот что. Зачем понадобилось нашим пресвитерианцам ездить за признанием в Ровно, если в Одессе существует настоящая Реформатская община, группирующаяся вокруг своей церкви, называемой в Одессе Кирхой, которая много лет уже реконструировалась и перестраивалась, для чего в Одессу с консультациями приезжали высокие духовные чины из Германии. И пастор этой общины в Одессе есть. Так нет же, аж в Ровно покатили.
Конечно, для того, чтобы получить в МБТИ документ права собственности на целый дом, частного мнения гражданина из Ровно Ф. Семенюка маловато. И община обращается в Приморский суд г. Одессы с иском о признании ее полного (юридического и духовного) правопреемства бывшей до 1915 года Евангельско-Реформатской общины.
Естественно, судья Приморского суда С.М.Бердникова, специалистом в вопросах теологии не является. И на вопросы теологии гражданско-правовая юрисдикция не распространяется. В таких случаях суд вызывает в заседание эксперта-специалиста, который дает свою квалифицированную оценку рассматриваемому предмету, и в обязательном порядке приводится к присяге. То есть судья предупреждает эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и эксперт подтверждает, что он об этом предупрежден. Без такой формальности выводы эксперта судом в качестве доказательства приниматься не могут.
Однако судья Бердникова к специалистам религиоведам, которых в Одессе аж целая кафедра при университете, не обращается. Профессора и доценты, съевшие в данном вопросе не одну собаку, и которых можно лично вызвать в суд и привести к присяге, да еще позадавать разные конкретизирующие вопросы, ее не интересуют. Судья почтительно рассматривает бумагу с удивительным для правоустанавливающего документа названием «Протокол встречи» (хоть бы «Протокол совместного заседания», что ли? Что-то с грамотностью у товарищей нелады), и хотя данную бумагу предупредить о наступлении уголовной ответственности за дачу ложных показаний никак нельзя, тем не менее, принимает ее в качестве краеугольного доказательства правопреемства Пресвитерианской общины от Реформатской. Что автоматически влечет за собой вступление в права собственности на памятник архитектуры. Короче, бумажка просто золотая оказалась. Я называю ее бумажкой, потому что для суда подобные «документы» правового значения иметь не могут. Тем более, что Одесская церковь была на той «встрече», как следует из документа, представленной Валерием Бабыниным, а его самого там не было, и пастором он на тот момент тоже не был. Сплошная фикция.
Итак, мы имеем Первый Суд, вынесший решение считать пресвитерианскую общину реформатской на основании простой, ничего не значащей бумажки. Фикции.
А теперь Суд Второй. Религиозная община обращается в Управление охраны культурного наследия Одесской области с требованием передать ей в собственность здание бывшей Реформатской церкви по Пастера 62. Управление отказывает на том основании, что здание уже было ранее передано СТД согласно Постановлению Кабинета министров Украины от 10.07.98 г. №1058, где в списке 3 конкретно указан новый пользователь, СТД, (получивший здание в «довічне безоплатне користування»).
Община подает на Управление иск в суд. При этом есть три стороны по делу: община, Управление охраны культурного наследия, и собственник, который уже много лет законно владеет зданием – СТД. Все три субъекта находятся в Приморском районе г. Одессы. Однако в нарушение подсудности, иск подается в Малиновский райсуд. Почему? Странно… Но, подумав, судья Малиновского суда, А. Тюпало нашел, что соблюдение подсудности совершенно ненужный в наше время бюрократизм и формализм, поэтому иск принял, да еще решил СТД в суд не вызывать. Не отрывать от основной благородной деятельности по засеванию родного города и области разумным, добрым и вечным. То есть Театральный союз в Малиновском суде женили без него, о том, что здание, которым он владел по закону, передано другому владельцу, СТД с большим удивлением узнал из газетной статьи, когда сроки для апелляции уже были давно пропущены.
На этом разные непонятные странности в поведении общины и Малиновского суда не окончились. В Решении суда сказано, что упомянутое Постановление Кабмина в части передачи творческим союзам помещений, которые они занимали на день 24 августа 1991 года, касается только помещений коммунальной собственности. А спорное здание, как памятник архитектуры, якобы является государственной собственностью. А потому под Постановление не подпадает. Сразу два заведомо ложных утверждения. Первое – в Постановлении есть и перечень объектов государственной собственности и список, получающих его союзов. Это список №2. И есть список №3, касающийся объектов коммунальной собственности. Так что обе формы собственности подлежали передаче.
Второе – к утверждению о том, что здание на Пастера 62 является государственной собственностью, судья Тюпало подошел на основании очень долгих и сложных умозаключений. С привлечением цитат из разных компетентных источников и законов. То есть, Кабинет министров утверждает, что данное здание находится в коммунальной собственности, а судья Тюпало его поправляет, ошибаетесь товарищи, мне лучше знать. Я еще и папу Римского научу католиком быть.
В то время как все достаточно просто: государственная собственность передавалась творческим союзам с баланса либо Госимущества, либо Минкульта. Коммунальная - с баланса органов местного самоуправления. СТД получил здание, переданное ему с баланса Одесского горисполкома. Вряд ли Одесский горисполком своровал у государства его собственность, а потом бесплатно сбагрил ее СТД. И вообще, если каждый памятник архитектуры по мнению судьи Тюпало, является государственной собственностью, то мы, одесситы, вообще не в своем городе живем. У нас, куда ни повернись, одни памятники. Так чем же тогда владеет территориальная громада? Ужас!
Собственные умозаключения показались судье Тюпало весьма убедительными, можно даже сказать, блестящими. И он выносит вердикт: поскольку Кабинет министров так жутко оплошал в определении принадлежности и статуса данного объекта градостроительства, у СТД его необходимо изъять и Пресвитерианской, то бишь новоявленной Реформатской, общине передать!
Хотя на мой, несудейский взгляд человека, смотрящего на вещи несколько проще судьи Тюпало, и не заморачивающейся без нужды схоластическими выкладками, в самом крайнем случае следовало бы просто мысленно перенести СТД из списка 3 в список 2. И все дела! Суть-то не меняется от статуса здания. Как его СТД занимал на 24 августа 1991 года, так ему оно и положено. Хоть горшком его назови, хоть собственностью дядьки Черномора.
Но умозаключения судьи Тюпало вступают в силу, и община получает в собственность здание вместе с его прежним владельцем в нагрузку. Поначалу два сособственника ведут вполне цивилизованный диалог. Со стороны актеров и режиссеров имел место пиетет перед организацией, декларирующей духовные цели деятельности. Со стороны общины осторожность неофита, который впервые попал в высшее общество и еще не знает, как себя там принято вести. Поэтому вели себя вежливо. Даже поначалу заключили пакт Молотова-Риббентропа, предусматривающий оплату театральным союзом потребленной электроэнергии и воды. Даже обещали найти ему другое здание и отремонтировать за свой счет. Вот только зарубежные, американские дяди, на счет деньги переведут, так мы вас тут и отремонтируем. И даже… Вот как повезло нам, думали старые актеры-пенсионеры, когда их пустили в благотворительную столовую при общине на улице Успенской. У людей искусства, как правило, пенсия мизерная, а тут кормят.
Но со временем территория, занимаемая СТД, сужалась быстрей, чем шагреневая кожа, а площади общины росли и росли. С 1533 метров СТД постепенно съехал до 220. Тихой сапой, или, как говорят их хозяева step by step, община расширяла свои площади. Другое здание в перспективе СТД не светило. Городские власти на все крики о помощи уныло бубнили, что другого помещения у них в загашнике не имеется. И робко предлагали все более наглеющей общине, компенсировать СТД потерю родного дома, купив что-нибудь подешевле. Община отнекивалась тем, что американские братья по вере еще денег не перевели.
Однажды к коллегам обратилась с радостным восклицаниями бывшая режиссер кукольного театра Галина Щедродарова. Сказала, что будучи на обеде в благотворительной столовой, слышала, как вошедшие в столовую американцы объявили, что переводят, или уже перевели на счет религиозной общины полтора миллиона долларов. Вот теперь нам дадут обещанные на новое помещение деньги и настанет у нас нормальная жизнь. Но выяснить, так ли это было, или старая женщина что-то напутала, приняла желаемое за действительное, не пришлось. В тот же вечер Щедродарова была найдена на лестничной площадке у входа в свою квартиру на Садовой без сознания. Ее отвезли в больницу, где она пролежала в отдельной палате пять дней, и скончалась. В интересах следствия у входа в палату стояла милиция. К ней не пустили не только коллег по театральному цеху, но и дочь. Милиция виновных не нашла.
В конце концов, отношения двух собственников, прежнего и нового, перешли в состояние холодной войны. Община отключала СТД свет и воду. Настойчиво требовала: «Позвольте вам выйти вон!» СТД и рад бы выйти, уж больно соседи неприветливы. Да только куда?
Об обещанных деньгах уже и речи не было. В конечном счете община подает новый иск к СТД о выселении. В Хозяйственный суд. И начинается Суд Третий. То есть вообще-то он не третий. Потому что до него были еще «просто третий», четвертый, пятый и шестой хозяйственные суды и все они общине в ее исковых требованиях отказывали, так как СТД занимает изолированное помещение площадью всего 220 м кв. против прежних 1533 м кв. и имеет отдельный вход из подъезда. Общине он ничем не мешает. Вот только у нее чуть меньше площади. А СТД идти некуда. Да и занимал-то он ранее все здание на абсолютно законном основании.
Пастор Бабынин, на заседании правления СТД, умолявшего его хотя бы повременить с выселением, напористо, хоть и с улыбкой, жаловался на удушающую тесноту в молитвенном доме, не позволяющую ему расширить пасторскую деятельность во Славу Божию. Я неоднократно подходила к доске объявлений общины у входа в здание. Раз в неделю, по воскресеньям там проходит часовой урок воскресной школы для детей, затем в 11 часов начинается проповедь. Раз в месяц органный концерт. Я, во всяком случае, никаких других мероприятий там ни разу не вычитала. И если скамейки для слушателей органа расставляются на площади 1300 кв. м. и дети рассаживаются на той же площади, то сила звука, которую издают орган и преподающий Закон Божий учитель, должна поистине сотрясать основы мироздания.
Решить этот наболевший вопрос можно было бы элементарно. Ну совершенно элементарно. Можно даже сказать, по-христиански. Просто общине надо было бы сказать самой себе так: «Если по-честному, я получила этот обалденный подарок абсолютно на шару. За одну неряшливо состряпанную в Ровно бумажку. Прикинувшись шлангом. Ну то есть, реформатской общиной. И что-то зашевелилось у меня внутри, может все таки совесть? Хм, даже самим странно… Но что бы ни было раньше, сейчас я ж стараюсь все-таки действовать как самая настоящая духовная организация. И СТД в общем-то прав. Так что не буду тем самым молодым человеком из фельетона Лиходеева, который положенное ему обвивал для верности хвостом. Ну тем самым, который «нижнее место». Не хочу, чтобы меня называли этаким неприличным местом. Тем более, что у него хоть билет был государственный, а Ровненскую бумажку мы сами состряпали. И пусть себе СТД остается на своем жалком клочке с отдельным входом. Проявим великодушие и подарим творцам Высокого Искусства, то что им и так принадлежит. Не от себя же отрываем, а от ихнего же».
Итак, Суд Третий. Из рассматриваемых нами. И тоже какой-то нереальный.
Председательствующая судья Ю. Щавинская. И самым внимательным образом судья исследует заключенный между СТД и Управлением охраны культурного наследия арендно-охранный договор от 01.08.1993 г. И признает его никчемным, то есть незаключенным. Потому что он содержит какие-то формальные, на взгляд судьи, ошибки. Мы не будем рассматривать эти ошибки под микроскопом. Потому что, во-первых, если они были, то виновато в этом Управление, у которого должны были быть типовые на такой случай договора. Они в таком деле ведущие специалисты. А не актеры. Во-вторых, как мы помним, Кабинет министров Украины принял Постановление, коим СТД получало здание в «дов1чне, безоплатне користування». То есть, с этого момента, об арендном договоре речи не могло быть. Вместо него следовало составить охранную документацию. Какими бы правами ни обладал СТД в этом здании, но был обязан поддерживать памятник архитектуры местного значения в надлежащем виде. Ничего не перестраивать без разрешения ГАСК и т.д. Поэтому, с момента передачи СТД здания в вечное бесплатное пользование, охранно-арендный договор следовало заменить соответствующим документом. И в настоящее время ошибки этого договора, если они имели место, никого не должны бы волновать. И вопрос в суде следовало ставить так: отменяем или не отменяем Постановление Кабмина в том виде, в каком оно было принято и опубликовано, то есть здание на Пастера 62 названо коммунальной собственностью и в качестве таковой она является объектом, переданным СТД. Если не отменяем, что естественно, поскольку никакого права на это не имеем, то выйти вон должен не СТД. У здания есть конкретный пользователь, получивший его в соответствии с Законом. И Постановление Кабмина, о котором идет речь, было принято ранее так называемого «решения» Малиновского суда. Так что, судья Тюпало распорядился в пользу церковников, не государственным и не коммунальным, а уже конкретно СТД-шным имуществом.
Но театралы умеют Шекспира ставить и души потрясать. А воевать не умеют. А вот религиозная община проявила в данном деле поистине бульдожью хватку и прямо таки профессиональные навыки борьбы. Очень быстро раскусив, что имеет дело с противником интеллигентным, стыдливо лепечущим что-то о совести, миропорядке и прочих пережитках давно ушедших дней, община не стеснялась применять на ринге самые запрещенные хуки, клинчи и прочие составляющие джентльменского набора.
Короче говоря, судья Щавинская иск о выселении СТД удовлетворяет. Апелляционный суд одесской области это решение подтверждает. Но не успевает исполнительная служба связать все театральные книги в узлы и выставить их на асфальт, как выходит Постановление Верховной Рады Украины о наложении моратория на выселение творческих союзов из занимаемых помещений. Оказывается, выселение творческих союзов из занимаемых ими помещений приняло такой массовый характер, что пришлось выносить вопрос на ВР. Это и понятно. При советской власти творческие союзы были в чести, и, как правило, занимали самые престижные помещения. В настоящее время все решают деньги. А творцы стали босы и наги. И потому приходят крутые дяди и «решают вопросы» в свою пользу.
СТД снова подает иск в Хозяйственный суд хотя бы об отсрочке выселения на основания Постановления ВР. И снова его дело рассматривает та же судья Щавинская. И снова подтверждает свое непоколебимое мнение, выражаемое одним коротким словом, вон!
Видно, не нашли творцы весомых аргументов. И Верховная Рада не нашла. Да, фиг с ней, Верховной Радой, и ее мораторием, думала Щавинская. До нее аж 480 километров, а тут поближе ко мне кое-кто есть.
Я не специалист по делам религии, как профессор А. Колодный. И не такой знаток права с тончайшими его нюансами, которые возможно нашел бы профессиональный адвокат, если б у творцов было бы чем ему заплатить. Я рассуждаю просто логически, как журналист с большим опытом. А потому, именно потому, что у меня большой практический опыт в журналистике, я не возьму на себя ответственность называть новоявленных хозяев бывшего Божьего дома мошенниками и рейдерами, захватившими чужое имущество с помощью самых типичных, просто классических, рейдерских приемов. Я их так не называю. А то они на меня в суд подадут. А у них такая крепкая финансово-доказательная база!
Я просто смотрю на все происходящее с точки зрения морали. И понимаю, что к какой бы конфессии ни относили себя хозяева дома на Пастера 62, но в бывшем Божьем доме бал нынче правит Сатана.
Сатана жадности и хамства.
Виктория Колтунова
Пост скриптум. Уже после того, как я поставила точку в этой статье, получила письмо. От группы людей, обратившихся ко мне, как человеку известному и эрудированному, с просьбой указать какой-нибудь хорошо сохранившийся храм, используемый не по назначению, чтобы они могли образовать религиозную общину и захватить старинное здание в собственность. Указали, что конфессия их не интересует, они перейдут в любое вероисповедание, лишь бы храм побогаче. Можно и мечеть, и синагога подойдет…
Я им не ответила.
Не хочу общаться с шайкой проходимцев.