Конфликт порта Южного и предприятия Трансивнстсервис. Интервью с Олегом Джумберовичем Кутателадзе.

О нарастающем конфликте между руководством порта Южный и Министерством транспорта и связи с одной стороны, и предприятием Трансинвестсервис – с другой, наша газета уже неоднократно писала. Писала, однако, исходя лишь из позиции первой стороны, о позиции второй мы давали лишь краткий комментарий. Между тем, конфликт с каждым днем становится все более и более сложным.

Руководство порта Южный привлекло к этому конфликту и руководителей других государственных портов. Кроме того, в публичных действиях руководителей порта Южный принимали участие, в том числе, и начальник Ильичевского торгового порта. Это было принципиально важно для определенного выстраивания ситуации, так как руководство Ильичевского порта вело долгую войну против действительно попытки рейдерского захвата Ильичевского порта (это мнение, не сговариваясь, высказали нам в частных разговорах различные представители частных морских компаний). Руководство Ильичевского порта эту войну, вроде бы выиграло, и, вероятно, именно этот выигрыш планировали использовать руководители порта Южного. Однако ситуация в порте Южном и в Ильичевском порте принципиально отличается. Сегодня мы начинаем публикацию интервью юриста компании Трансинвестсервиса Кутателадзе Олега Джумберовича, который представит на страницах Odessa Daily, позицию Трансинвестсервиса (ТИСа).
Интервью с Олегом Джумберовичем Кутателадзе // ТИХОПЛАВ Сергей Юрьевич для Odessa Daily

Тихоплав. Скажите, как Вы можете прокомментировать отношения между государственным предприятием и частной компанией в свете той пресс-конференции?

Кутателадзде. Вообще, честно говоря, никаких отношений между частной компанией и государственным предприятием нет, а конфликт заложен в законодательстве. Во всем мире есть акватории, которые принадлежат государству. И порт может в разной форме собственности находиться. Рядом с нами – Российская Федерация. Порт Новороссийский – акционерное общество, есть Санкт-Петербургский порт - акционерное общество. Государство, действительно, владеет причалами, построенными им, и владеет акваторией. Она не подлежит приватизации.

Есть несколько конфликтов. Первый. Государственное предприятие порт выполняет две функции: публичную – надзор за безопасностью мореплавания, это функция государства порта. Это предприятие имеет право принимать разного рода решения по входу и выходу из порта, принимать обязательные постановления порта, давать или не давать так называемые скидки с портовых сборов. Кроме того, оно имеет статистику и показатели грузооборота. Теперь представьте себе, что в одной акватории находятся две структуры: одна, которая выполняет эти функции коммерческие – переваливает груз, и одновременно публичные, она имеет право принимать решения в этом порту, и вторая – частная структура. Между ними обязательно будет конфликт, независимо от того, кто будет на той или другой стороне. Это будет Крук, Иванов или Сидоров – это не имеет никакого значения. Конфликт заложен в законе.

Второе. Министерство транспорта и связи в Украине, орган, который выполняет две функции – регуляторную, то есть принимает решения в вопросах морской безопасности, в вопросах урегулирования всех правоотношений в отрасли, и одновременно управляет государственным имуществом, управляет предприятием. Скажите пожалуйста, если будет стоять выбор между тем, кому поспособствовать – своему или чужому, как, вы думаете, поступит министерство? Конечно, поспособствует своему. В этом заложен изначальный конфликт. И он заложен не только в порту Южном, он есть в порту Одессы, где Николай Пантелеймонович Павлюк принял в свое время правильное решение – в 92 году, когда грузы не двигались, он запустил стивидорную компанию, так называемую предпринимательскую деятельность.

Каждый год происходят судебные процессы. Государство говорит: пожалуйста, господа, вложите свои средства и работайте. А через год приходит новое руководство и говорит: извините. Вы с другими людьми вопрос решали, а с нами не решали, поэтому переделывайте все документы. Вот суть конфликта, ничего больше нет.

Мы все жили во времена Советского Союза и привыкли, что все хорошо только то, что государственное, а человек вообще ничто. А жить надо немножко по-другому. Весь цивилизованный Запад живет так: прежде всего человек, и государство заинтересовано в том, чтобы каждый человек и каждая семья жила лучше. Когда они живут лучше, лучше и государству. Вот простой секрет.

Но на должность начальника порта назначает министерство, а чье это имущество? Наше, народное. А частники что делают? Они это имущество должны создавать с нуля. И тут опять возникает конфликт интересов: у одних есть имущество, ими созданное, а у других – только государственное. Сегодня он тут сидит на должности, а завтра сидеть на будет. Это зависть, простая проблема – человеческая зависть, вот и все.

Тихоплав. В чем заключается суть судебного иска, который компания ТИС подала на порт Южный?

Кутателадзде. Нас, во-первых, обвиняют в рейдерстве. Перед вами сидит один из таких рейдеров. Сейчас я объясню, в чем заключается наше рейдерство. Вообще, если бы побольше было таких рейдеров, в стране было бы легче жить.

Первое – порт считает, что так называемый 16 причал должен находиться на балансе у порта, а не на балансе у Фонда госимущества. И если бы он находился на балансе у порта, то он получал бы, как он считает, полтора доллара с тонны. А если иначе, наносится колоссальный ущерб государству.

Я имею юридическое образование, и всегда пытаюсь четко формулировать мысль, тем более, что 17,5 лет отношение к портовой отрасли имею. Так вот. У нас специализированный порт, в отличие от порта Одессы. Порт Одесса строился от причалов, как и порт Ильичевск. А у нас порт специализированный, он строился как комплекс, причал – это часть этого комплекса.

Как мы здесь появились? Это знают все жители города Южного, который когда-то входил в Суворовский р-н Одессы. Здесь когда-то строился район навалочных химических грузов – Березовский химкомбинат, а здесь – импортный терминал, который должен был переваливать туда груз. В 89 году жители выступили категорически против того, чтобы здесь были фосфориты, и остановили эту работу. И комплекс был законсервирован, он стоял с 89 до 95 года, никакой работы здесь не было. Комплекс не был завершен, был сдан в эксплуатацию только первый перегрузочный комплекс, так называемый комплекс фосфоритов на 17 причале, который состоял из одного незавершенного склада, из линии импортной и части подъездных путей. 16 комплекс был не завершен, все стояло на складе. Так все остановилось. Но порт в свое время, понимая, что этот комплекс ему не нужен, обратился в Министерство морского флота СССР с просьбой передать комплекс тому, для кого он строился, то есть Госагрохиму СССР. И комплекс был передан. Закон запрещает часть отрывать от целого. Но тогда был Советский Союз, и он принял такое решение, как единоличный собственник: завершенный 17 причал отходит порту, а все остальное, в т.ч. незавершенный 16 причал отходит Госагрохиму. На базе этого Госагрохима было создано госпредприятие, ГПНМА так называемое, и оно существовало до 94 года, пока мы не пришли туда, не встретились с людьми и не создали совместное предприятие.

Тогда ничего не работало. Порт немножко перегружал на 16 причале груз Днепродзержинского комбината, который я, собственно, сюда и привел – директора комбината г-на Борисова. Был здесь комплекс, было предприятие, но оно получало копейки, в основном деньги получал порт. Это была нормальная ситуация – два госпредприятия.

Когда мы пришли, начали здесь строить. Сначала все относились к этому недоверчиво. Я опускаю все суды, споры – это все известно, я не буду этого повторять. Владимир Григорьевич Иванов (бывший многолетний начальник порта Южного), который здесь много строил, уважаемый человек, не верил, что мы сможем что-то здесь сделать. Потом он сказал: я не верил, но увидел, что вы это построили.

Первые споры начались, когда мы запустили 17 комплекс. Министерство транспорта и связи Украины записало, отклоняясь немного постановления Кабинета министров, который дал ему поручение разработать сборник тарифов на обработку грузов – кроме обработки грузов, зафиксировал еще тарифы – так называемый грузовой сбор, то есть сбор за перевалку грузов на причале. Но он касался в основном клиентов, у которых ничего нет, они берут что-то на причале и переваливают. Здесь же - специализированный комплекс, и если вы посмотрите, то увидите, что здесь на причале порт никакой работы не делает. За подход к причалу платится причальный сбор, а всю работу на причале выполняют машины, оборудование, техника наши. Кроме того, это связано с землей, и весь комплекс является неразрывным. Сразу начался судебный спор. Естественно, в 98 году прокуратура начала защищать интересы государства, подала в суд, и суд длился два года. А через два года президиум высшего арбитражного суда Украины решил, что Министерство транспорта и связи Украины требует этот грузовой сбор незаконно. Он не предусмотрен законодательством и браться не может. А поскольку этот комплекс единый, неделимый и составляет с причалами единое целое, нам предложили (хоть это и неправильно, но учитывая, что есть государственные интересы): найдите способ хоть что-то платить порту. И я предложил: платить по договору за пользование инфраструктурой. Хотя никакой инфраструктуры тогда здесь не было. Мы платили сначала 50 центов за тонну. Потом, когда пришел новый министр, Вадим Григорьевич, он говорит: такая проблема, давайте подумаем, как лучше. Мы стали платить меньше, но зато увеличился грузооборот. В дальнейшем поменялся опять министр, ушел Вадим Григорьевич, появились новые люди, и им дали команду: это не годится, давайте судиться. Судились, прошли все до Верховного суда. Верховный суд поставил точку, повторил, что приказ Министерства транспорта Украины № 392, который определяет тарифы, не распространяется на этот имущественный комплекс, потому что это единый комплекс, состоящий в собственности государства, где причал – часть комплекса, и предприятия. И предложил нам суд заключить договор (и он был утвержден), где было четко записано, что комплекс является единой неразрывной частью, не является инвентарным отдельным объектом, не подлежит аренде, не подлежит приватизации (и мы с этим согласны), и поэтому мы, заключив договор с портом, платим ему определенные средства.

И все было бы хорошо, но пришел новый начальник порта, г-н Крук. Естественно, ему нужны показатели, потому что чем больше показатели грузооборота, тем больше значков, наград и всего остального дается за это обстоятельство. Премия руководству… И первое его дело было сделать все, чтобы 16 причал, который стоял на балансе ФГИ и с которым был тогда заключен договор аренды – он назывался «Договор аренды части целостного имущественного комплекса», то есть признавался факт, что это часть целостного комплекса… Но поскольку надо было как-то платить, а закон тогда это разрешал, то мы заключили такой договор. То есть объекта аренды в действительности нет, нет инвентарного объекта. В аренду можно взять стул, стол, но часть стола взять в аренду невозможно.

Мы платили эти деньги прямо в бюджет. Юрий Юрьевич предложил нам: давайте сделаем так, чтобы 16 причал был на таких же условиях, как и 17-й. Я сказал, что не хочу делать эти эксперименты. Во-первых, мы платим в бюджет, и чем больше мы платим в бюджет, тем лучше. Мы же кровососы, капиталисты, и люди к нам так и относятся – нехорошо, и это справедливо, как нас учили в детстве. И если мы будем платить в бюджет, нам это будет лучше, потому что можно будет показать, что мы отчисляем на пенсионеров, чиновников – на всех, кого надо.

Так возник первый конфликт. Что надо сделать? Организовать проверку. И Крук сам обращается в местное КРУ, там была тогда начальником г-жа Томашевская – ну, эту историю все знают. КРУ приходит, проверяет, и самое главное, что они находят – это то, что 16 причал – это незаконно, колоссальный ущерб государству, 21,5 млн. они насчитали. Но КРУ к нам не приходило, никаких документов не просило, а в порту никаких документов не было. Как можно говорить об объективной проверке?

После этого, естественно, Юрий Юрьевич обращается в Киев с результатами проверки, Сивульский Николай Иванович и вся остальная КРУ и министерство транспорта вместе с начальником порта обращаются к премьер-министру и говорят: безобразие, забрали причал, который не подлежит аренде, это незаконно. Что должна была сделать премьер-министр? Она же не видела документы. Она написала: немедленно привести все в соответствие, вернуть причал государству.

Так я хочу сказать: мы ничего ни у кого не забирали, как есть государственная часть, так и остается, и мы ее не собираемся приватизировать. Тогда я собрал документы, поехал в Киев, обратился с заявлением. Я сказал, что эта проверка была проведена неправильно, в нарушение закона о контрольно-ревизионной деятельности. Хотя бы надо было прийти на объект. Как можно заочно решать такие вопросы? Они проанализировали эти документы, сказали, что да, есть такие решения суда, и, пожалуйста, приведите все в соответствие с действующим законодательством и заключите какой-то договор. Тогда мы стали обращаться в ФГИ и просить: давайте заключим такой же договор, как с портом – аналогичный, по 17 причалу, об использовании части целостного комплекса. Общее правило гражданского права говорит, что если есть совместная собственность, то если один может пользоваться этой собственностью, а другой в силу каких-то причин не может, то первый должен второму платить материальную компенсацию – 358 статья ГК. Такой же договор, как с портом, мы заключили с ФГИ – абсолютно зеркальный. И здесь порт поднял скандал. Почему ФГИ заключил договор с нами, а не с портом? Я думаю, что ФГИ сделал все абсолютно правильно, потому что народные деньги должны принадлежать народу. Мы же с портом в одинаковом положении. Мы платим налоги, делаем социальные программы, но единственное отличие в том, что мы вкладываем свои средства, а порт вкладывает государственные.

Я сказал об этом на пресс-конференции, и хочу сказать вам. Издревле люди говорили, что государство – не лучший управленец в промышленности и в бизнесе, и очень легко это доказать, рассматривая нашу историю. Вы сами можете поехать и все это увидеть. Фактически с середины или с конца 2006 года порт строит так называемый 9 причал. И построит он его в 2010 году, как я понял из генерального плана развития порта. То есть 4 года. Мы за это время построили при диком сопротивлении пять причалов. Мы ввели в эксплуатацию три комплекса, мы постоянно увеличиваем грузооборот. Мы начали с нуля, а сегодня перегружаем 8,6 млн. тонн.

Спросите, сколько порт перегружает? Жители Южного знают это хорошо. Дело в том, что порт себе приписывает объемы перегрузки Припортового завода. Это рента. Порт никаких работ там не выполняет. Это чистая рента, и ее должно было получать государство, бюджет. А получает порт – предприятие. Я не против трудового коллектива порта, пусть зарабатывают деньги. Но нужно зарабатывать своим собственным трудом. Сейчас фактически порт перегружает 10,5-11 млн. тонн. А мы – 8,6. И в этом году планируем 12 млн. Начальник порта говорит: давайте придем к 86 млн. тонн перевалки груза в порту. Это замечательно. Только мы должны понимать, что порт – это системный транспортный узел, который состоит из подъездных путей, железнодорожных магистралей, и акватории порта. Два этих обстоятельства сжимают с двух сторон этот транспортный узел. Перевалка с одного вида транспорта на другой. Сегодня железнодорожная магистраль выдерживает 19 пар, т.е. 19 млн. тонн в год. Каким образом 88 млн. будет переваливаться, если железная дорога выдержит 19? Мы идем на то, что строим магистраль. 5 км уже построили, за наши деньги – это кровопийцы. 5 км уже построили, и построим весь второй путь. Это даст возможность порту и нам переваливать действительно до 80 тонн, если будет такое развитие.

Второй вопрос – акватория. Когда мы сюда пришли, на этом лимане государство сделало огромную работу по дноуглублению. Внутри порта было до 14 метров, но глубина, т.е. реальная акватория порта заканчивалась возле 17 причала. Акватория порта – это, конечно, вода, но естественных глубин здесь не было, они искусственно создавались, потому и находится акватория на балансе у порта как производственный фонд. Порт получает за это портовые сборы, эксплуатационные расходы, это актив порта. Кстати, от портовых сборов до 50-60% доходов – доходы порта.

Когда мы приняли решение – 25 месяцев ходили по кругу и добивались решения, наконец-то согласовали этот вопрос… Нам согласовали все: непосредственно как мы будем строить, как земля будет, как будет подход к этому причалу, как будет разворотный круг… Что такое акватория порта? Это место для стоянки, поворота и движения судов. Если суда здесь не смогут двигаться, это место не может называться акваторией порта. Чтобы эти причалы были сделаны, мы должны были вынуть 7,5 млн. кубов земли из-под воды. Это огромные деньги. Мы сделали более 54 гектаров – с полутора метров до 15 углубили. И мы говорим: уважаемый порт, мы сделали дноуглубление, но мы не можем его взять себе на баланс, потому что мы уважаем законы, а акватория порта – это собственность государства, и только порт может получать с нее деньги. Но поскольку это актив, который мы создали, а вы получаете его получаете… Еще со времен древнего римского права есть такая поговорка: нельзя обогащаться за счет другого. Порт имеет основной фонд – пожалуйста, возьми его… Мы сделали такое предложение: в течение 7 лет верните нам эти деньги из нашего портового сбора.

Мы бы договорились с ними полюбовно, но порт нам сказал, что может решать это только в суде, поскольку они же чиновники. Мы пошли в суд. Компания ТИС обратилась в суд по их же предложению, мы хотели в судебном порядке решить эту проблему, заключить мировое соглашение в суде или вынести во вторую инстанцию – договориться, чтобы в течение 7 лет возвращать эти деньги. Три процента годовых – так написано в Гражданском кодексе. Мало того, я предложил, чтобы они проверили все наши сметы – может быть, мы что-то завышаем? Снизьте стоимость. Но вы берете актив.

С наших судозаходов порт получает ежегодно 18,8 млн. долларов США, это можно легко проверить. Мы же попросили в течение 7 лет возвращать 900 тысяч долларов, это меньше 5%. Скажите, мы можем обанкротить порт? 18,8 млн. и 900 тыс.! Это же укус комара. И потом, порт получает за это активы. Когда мы поставили вопрос в суде, порт пришел и говорит: это природный ресурс, он принадлежит государству. Я им сказал: это не так. Природный ресурс, сама акватория порта, водная гладь – это собственность государства, оно сдало вам ее в пользование. Но искусственное дноуглубление, которое мы сделали – это производственные фонды, они взяты на баланс, я это доказал, потому что они сами это подтвердили, что они на балансе порта. Возьмите это, и постепенно возвращайте деньги. Это называется неосновательное обогащение. Это не оскорбительное слово, порт будет получать активы и деньги. Это второй вопрос с рейдерством, который поднял г-н Крук.

Третий вопрос с рейдерством. К нам заходят суда и в порт заходят суда. Сегодня есть положение – статья 84 Кодекса торгового мореплавания, которая говорит: портовый сбор взыскивает порт. Размер портового сбора определяется положением о портовых сборах, утвержденным постановлением кабинета министров Украины от 2000 года. Там написано, что портовые сборы берутся с условного объема судна, т.е. с длины, ширины, высоты борта. Все! Там не говорится, к какому причалу идет судно. А в этом постановлении, в п. 7, написано, что глубоководному порту Южный, где самые большие портовые сборы, разрешается сделать 50% скидку. Для чего? Чтобы больше судов приходило в порт.

Что делает порт? Он всегда ставил нас в неравные условия. Он делал так: суда, которые заходит к нам – с большим трудом мы добились этого в свое время, тогда у нас были только 16 и 17 причалы – порту 50%, а нам 30%. Когда мы построили 18 причал, порт не хотел давать никакую скидку. 19 и 20 – порт дал скидку 0%. Мы обратились в Антимонопольный комитет еще в 2007 году, до прихода Крука – поставьте нас в равные условия! Портовые сборы берутся с судозахода, с судна, но дело в том, что трейдер, который покупает груз – ему абсолютно не все равно, какова эта сумма: стоимость судозахода, сумма всей логистики от ворот до ворот и сумма самого груза – и есть то, за что покупается груз. Если у нас вся эта сумма будет дороже, чем в порту, то люди пойдут в другое место – зачем им вкладывать лишние деньги?

Антимонопольный комитет вынес решение, сказал, что это нарушение антимонопольного законодательства и потребовал поставить всех в равные условия. Причем мы не просили скидку, мы просили равных условий: если себе 0 – нам 0, если себе 40% - нам 40%. Тогда юрист начальника порта (того, который был раньше, не этого) сказал: мы не можем поставить вас в равные условия, потому что это ухудшит интересы государственного предприятия. Тогда начальник Антимонопольного комитета ему говорит: я вам скажу, как сделать лучше, чтобы доходы ваши были больше. Как? Вы скидку даете 50%? Сделайте скидку 40% - себе 20 и им 20, или вообще не давайте скидки, и у вас будет увеличение доходов. «Нет, мы на это не пойдем. Мы государственное предприятие, и мы должны быть в лучших условиях». Но Конституция Украины говорит, что у нас все формы собственности равны. Все в одинаковых условиях, все платим одинаково налоги. И везде работает народ – жители Южного работают и у нас, и в порту, и имеют одинаковое право доступа к благам. Почему в одном коллективе они имеют больше прав, а в другом меньше? Это мне напоминает приватизацию. Люди, которые работали в институте, могли приватизировать ручку и стол, а люди, работающие на крупных предприятиях, могли приватизировать предприятия, металл и все остальное. Это неправильно – изначальное неравенство.

Порт возражал против этого, подал в суд, и мы этот суд выиграли тогда, в 2007 году. Суд определил, что это незаконно, и что нужно предприятия поставить в равные условия. Вы думаете, порт выполнил эти условия? Нет.

Пришел начальник порта Юрий Юрьевич Крук, когда решение суда уже было, и говорит мне: я только стал на эту работу, давайте решим немножко позже, чтобы можно было нормально работать. Я с ним согласился. Мы дали ему возможность почти год работать. В конце 2008 года я пришел к нему и говорю: год закончился, все же поставьте нас в равные условия, можете не давать нам скидку, мне больше ничего не надо. «Нет, это будет делать только Министерство». Мы опять обратились в Исполнительный комитет, и он вынес новое решение! Я хочу больше сказать: наши партнеры – горно-обогатительный комбинат обратился с письмом от трудового коллектива к премьер-министру г-же Тимошенко. 18.04.2009 года она написала поручение министру Турчинову обеспечить равные условия по вопросу портовых сборов всем экспортерам в порту Южным – украинским и зарубежным. Она даже выступала с этим заявлением. Равные условия, мы больше ничего не просим – но это тоже называется «рейдерская атака на порт».

Самое главное, что обидело Юрия Юрьевича – он имеет юридическое образование – он сказал: вот эти люди (намекая, очевидно, на меня) всегда решают вопросы исключительно не по-белому (т.е. не приходят договариваться с нами), а по-черному (т.е. в суде). Из уст юриста слышать такое для меня крайне удивительно. Когда-то в мире существовал принцип «око за око, кровь за кровь», потом придумали цивилизованную форму решения конфликта – через суды. Как я должен решить вопрос? Ни один причал мы не могли ввести без судебных разбирательств. Разве я не приходил по-белому? И к предыдущему начальнику порта, и до того… Вот мы закончили комплекс, дайте обязательное постановление, чтобы ввести его в эксплуатацию. Нет, мы должны были обращаться в суд. У нас есть все решения суда, мы были вынуждены так действовать. Мало того. Даже сейчас, когда многие причалы введены, мы обратились по 21 причалу и по 22, которые мы закончили, и уже месяц лежит наше обращение. Все документы есть. Порт не включает их в обязательное постановление, их нельзя ввести в эксплуатацию. А когда мы хотим занести оборудование на причал, нам инспекция порта говорит: мы не видим вашего 21 причала, его нет, так как его нет в обязательных постановлениях порта, поэтому судно к этому причалу мы не подадим. Оборудование нельзя будет выгрузить, делайте что хотите. Нам все время создают тяжелейшие условия, чтобы мы ухудшали свое положение.

Неожиданно, после всего этого шума, вчера появился приказ о том, что нас приехали проверять по безопасности мореплавания. Конечно, весь порт приехали проверять, не только нас. Повод понятен. Есть 904 приказ по безопасности мореплавания. Если вы его откроете и почитаете, там ничего не написано по поводу того, чьи должны быть технические сооружения, где и у кого земля Водного фонда, этот вопрос там не описывается. Вместе с тем сегодня первый вопрос, который задает нам порт – не по поводу безопасности мореплавания. Я говорю не о комиссии – она ведет себя объективно. Я говорю о представителях в этой комиссии работников порта. Они говорят не по предмету деятельности этой комиссии, они говорят: покажите нам документы на землю Водного фонда, почему вам их дали, кто разрешил? Когда я начинаю отвечать, что, хоть это не предмет разговора, но я готов ответить – вот постановления суда по этому вопросу, решения суда по другому вопросу, и у порта есть все эти решения, зачем мы будем вам еще раз их давать? Возникает конфликт и перепалка, меня пытаются все время перебить. Я говорю – уважаемый, вы не член комиссии, вы в таком же положении, как я, почему вы меня все время перебиваете? Я, может быть, эмоционально, неправильно себя повел, но не нужно заводить людей в таком положении.

Получается простая ситуация. Мы тут вроде пасынки, но есть еще сыны. И нам хотят показать наше место. Оно явно не хорошее, потому что в хорошем должен сидеть Крук. Я не понимаю: будет лучше жителям города Южного, если мы будем с портом воевать? Думаю, что нет. Я готов встретиться с Круком в прямом эфире, пусть он расскажет людям, что сделал он, а я расскажу, что сделали мы. Мы построили несколько школ в Коминтерновском районе, мы делаем социальную программу для наших людей. Да, пока что зарплата в порту выше, чем у наших людей. Но в порту и доходы выше, а мы, когда закончим все это дело, обязательно будем работать с нашим трудовым коллективом. Думаю, что людям главное, чтобы они лучше жили. Конечно, мы не находимся в городе, может, поэтому к нам такое отношение. Но не мы виноваты в этом. Были определенные обстоятельства, почему это произошло, к сожалению.

О том, что будет пресс-конференция, Юрий Юрьевич узнал от корреспондента одной из газет. Он понял, что я что-то буду на него говорить, очевидно, и поэтому приготовился к войне, и дал пресс-конференцию первым. Я свою пресс-конференцию начал с того, что я благодарен министерству транспорта и связи Украины и лично тов. Круку за то, что он создает нам неимоверно тяжелые условия, и не только нам, а и другим предприятиям. Это дало нам возможность объединиться, чтобы создать Ассоциацию владельцев морских терминалов и стивидоров. Я надеюсь, что мы ее создадим на будущей неделе и что правительство обратит на нас внимание, потому что две трети грузов во всех портах обрабатывают частные компании.

Смотрите, еще один вопрос, из-за которого возникли проблемы, возник, когда разрабатывали генеральный план развития порта. Я привык анализировать документы. В Советском Союзе Министерство морского флота СССР издало так называемый руководящий документ, он назывался «О строительстве порта». Там был такой документ, как генеральный план порта. Что это? Это не только план акватории и причалов, это план системного транспортного узла. Его развитие земельное, инфраструктуры, энергоструктуры, развитие железнодорожного транспорта, развитие самой акватории.

В этом плане нет ответов на множество вопросов. Откуда возьмутся средства, чтобы развить акваторию? Чтобы завезти сюда 81 миллион, нужно сделать нормальную акваторию. Возле наших 16 и 17 причала, частично принадлежащих государству, ни разу за 15 лет не проводились эксплуатационные очистные работы. Перед своим причалом порт это делает, а перед нашим – не надо, мы пасынки.

Второй вопрос – у нас есть свое развитие, и, наверное, надо было, как это делалось до этого, собрать планы развития всех предприятий и сделать общий план порта. Что нам делить, мы делаем общий грузооборот. Но не тут-то было. Позиция такая: давайте сделаем все, чтобы причалы строил порт, а все остальное за ним строили частные структуры. Но поймите, я уже сказал: специализированные комплексы так строиться не могут. Это написано в любом учебнике по портовым сооружениям, это знает любой, кто закончил Институт водного транспорта. Я хотя его не заканчивал, но книжку прочитал, там это все написано. Как это можно: мы построили комплекс, а перед нами поставили шлагбаум, и нам говорят – хочу полтора доллара с тонны. И потом порт не собирается вкладывать свои деньги, он хочет, чтобы я построил.

Знаете, какое предложение мне сделал Юрий Юрьевич? Он, когда пришел, пригласил меня и говорит: я вам хочу сделать прекрасное бизнес-предложение. Вы должны все причалы, которые вы построили, передать порту – финансовый лизинг. Мы их оценим, будем платить по 50 центов с тонны при грузоперевалке, а вы нам будете платить 1,50. То есть я должен был построить комплекс, отдать часть комплекса, которая не отдается, причалу, и еще доллар с тонны платить. Вы видели такое разумное бизнес-предложение? То есть я должен не только ключ от квартиры, где деньги лежат, но и ключ от сейфа. Если это бизнес-предложение от государства, давайте конфискуйте все. Реквизируем и скажем, что в нашей стране частному бизнесу места нет.

Но ответьте мне на один вопрос. Есть «Стратегия развития портов Украины». Там написано, что технологические комплексы в портах, инфраструктуры портов, акватории портов находятся на уровне 90-х годов прошлого столетия и не соответствуют нормальному мореплаванию в Украине и в мире. Нужно привлечь инвестиции. Обратите внимание, кто сегодня в порту Южном привлекает инвестиции – не только мы, но и другие предприятия.

Еще одна проблема, которую я поставил в свое время, и не только перед ассоциацией, которая будет, но и перед Министерством транспорта – это закон о морском порте. Я считаю, что это важнейший документ, над которым надо серьезно думать. По моему мнению, с юридической точки зрения неправильно принимать закон о морском порте. Есть Кодекс торгового мореплавания, и там есть глава. С юридической точки зрения, если есть документ высшей юридической силы, то тогда в него вносятся дополнения. Но это формальная сторона вопроса. А что существенно? Хорошая идея, которую, кстати, отец г-на Крука продает, это сделать так, чтобы в порту была морская администрация. То есть причалы, которые не подлежат приватизации, и акватория должны находиться в пользовании государства, а все остальное – частные структуры, так называемое разгосударствление.

Во всех портах такое можно сделать, это одна конструкция, мы как заложники будем. Но есть же такие специализированные порты, как порт Южный. Есть морские терминалы. Кстати, там написано, что морские терминалы могут быть. И я предлагаю, чтобы учесть несколько вариантов конструкции в законе. Одна – как в порту Одесса, другая – как в порту Южный. И тут, например, будет администрация порта, капитан порта, будет, как в свое время в свободной зоне хотели сделать, совет, в который будут входить инвесторы, руководство области, руководство порта, и будем вместе думать, как развивать порт. И порту будет хорошо, и людям будет хорошо, всем будет хорошо. Зачем резать курицу, которая несет золотые яйца? Вот вопрос, который я хотел бы задать министерству транспорта. К сожалению, они нам не отвечают.

Тихоплав. Компромисс находится в том, что вы сказали?

Кутателадзе. Я считаю, что с государством у нас нет компромисса, мы готовы выполнять закон. Мы только просим, чтобы были законы. Мы находим компромисс в частно-государственном партнерстве, это будет лучший компромисс. Там, где не может сейчас что-то сделать государство, потому что трудно отвлекать свои средства и направлять их на такие программы, там частный бизнес приходит, вкладывает деньги, строит причал, и этот причал – его. Как в Российской Федерации. Не надо приватизировать государственные причалы, не надо приватизировать акваторию, это народное. Но то, что я построил, это может быть мое? В этом компромисс, конечно.

Тихоплав. Есть еще какие-то предложения по оптимизации законодательства, чтобы уравнять возможности государственных и частных предприятий?

Кутателадзе. Я думаю, что как раз отец г-на Крука это и сделал, и этот проект закона прошел первое чтение. Он сказал, что теперь надо сделать так, чтобы порт уже не назывался «государственное предприятие». Порт теперь будет «транспортный узел», а государственное предприятие будет заниматься стивидорной деятельностью. Будут все в равных условиях. Будет капитания порта, морская администрация, которая всех поставит в одинаковые условия. Единственное, с чем я не могу согласиться, это с тем, что надо будет оставить государственную морскую администрацию отдельно, которая будет только то и делать, что сдавать в аренду имущественные комплексы. Я думаю, что ФГИ с этим справится лучше. Пусть деньги в бюджет идут, это людям лучше – на программы правительства, на пенсии. Тогда каждый будет заниматься своим делом: морские начальники – морем, а мы все, в том числе и госпредприятия, которые здесь работают, будем заниматься перевалкой. Будем себе спокойно конкурировать и жить нормально, весь мир так работает.

Тихоплав. Олег Джумберович! Я заю, что в 97 году, когда предприятие буквально «лежало», на нем было 224 человека, которые занимались охраной этого комплекса. Сколько сейчас человек работают на комплексе?

Кутателадзе. Мы сделали разделение, но на всем комплексе создали около 2000 рабочих мест. Когда введем контейнерный терминал, там будет гораздо больше.

Тихоплав. В прошлом году вы перегрузили 8 млн. 592 тыс. тонн. А в этом планируете сколько?

Кутателадзе. Двенадцать миллионов.

Тихоплав. А в 97, когда начали работать?

Кутателадзе. Может быть, 100 тыс. тонн, не больше.

(Продолжение следует)

Odessa Daily

Украинское антирейдерское движение

Комментарии (0) Оставить комментарий

Комментарии отсутствуют, Вы можете написать первый.